Будницкий И.

Стихотворения и поэмы. – М.: Водолей, 2010. – 592 с.

ISBN 978–5–91763–049–6

Эта книга – избранные стихи автора за более чем 30 лет работы. В ней – те же вечные темы, что волнуют людей от рождения до смерти. Всё остальное – работа со Словом, речью, осмысление происходящего. Трудная работа, и чтение этих текстов – тоже работа. Тем интереснее будет читателю: перед ним раскроется новый поэтический мир.

 

К ЧИТАТЕЛЮ


Я родился в 1960 году, в маленьком городке Среднеуральске под Свердловском, в семье инженера-теплоэнергетика и библиотекаря. Это и определило мою дальнейшую судьбу: главным занятием всё мое детство, юность и молодые годы было чтение, чтение и еще раз чтение; тем не менее я пошел по стопам отца и закончил теплоэнергетический факультет Уральского Политехнического Института, стал инженером-теплоэнергетиком и некоторое время даже работал по специальности. Но меня по-прежнему интересовало всё на свете. Я увлекался то оргдеятельностными играми, то нетрадиционной медициной, то боевыми искусствами – и, поскольку считал, что любое дело надо делать хорошо, во всех сферах своей деятельности чему-то научился.
Все эти годы поэзия была со мной – сначала только как чтение, затем стала одним из видов собственного творчества. Воспитан я на классических образцах, а конкретно первыми любимыми поэтами для меня были Мандельштам и Верлен, Пушкин и Тарковский, Державин и Бродский… Список любимых авторов пополнялся и неимоверно вырос за 35 лет чтения поэзии. Теперь в него добавились Георгий Иванов, Борис Божнев, Игорь Чиннов, Сергей Петров, Марк Тарловский, Александр Големба и еще едва ли не сотня русских поэтов и столько же зарубежных. Считаю, что русская поэзия пережила небывалый взлет в XX веке и ее ожидает великое будущее, поскольку та работа со словом, которая уже свершилась в русском языке, создала такой мощный фундамент для будущей поэзии, что его достаточно для созидательного творчества любого масштаба. Исходя из этих предпосылок, числю в своих учителях и предшественниках всю великую русскую поэзию и стараюсь сохранить и преумножить всё то настоящее, что в ней уже создано, ибо ничто новое не возникает на пустом месте – только опираясь на традиции можно создать что-то настоящее.
Отсюда те принципы, которыми я руководствуюсь, когда пишу свои стихи. Это выращивание стихотворения как дерева, кристалла, единого целого. Многомерные и спиральные структуры, обращенные внутрь и при этом раскрытые во все стороны. Живые образы, переходящие из одного стихотворения в другое, непрерывно меняющиеся, как сама жизнь. Обязательная звукопись, ибо только ее присутствие позволяет почувствовать, чисто ли ты пишешь, нет ли фальши. Точные, четкие формулировки и сами образы – принципы, взятые из наследия акмеистов. Манера мыслить постулатами, аксиомами и теоремами – очевидно, дань техническому образованию, но, воплощаясь в речи, она позволяет упорядочивать структуру письма, разрешает перспективу, дает возможность не поверять алгеброй гармонию, но делать алгебру частью гармонии.
Поскольку я – человек книжный, т. е. много читающий, то воспринимаю себя как плоть от плоти мировой культуры, и, соответственно, мировое культурное наследие является частью моей реальной жизни, как те события, которые происходят со мной здесь и сейчас. Поэтому мои стихи полны образами, понятиями и опытом всего человечества, не только моим личным. Что получается из этого сплава, читатель увидит сам. Искать предшественников можно где угодно, я буду только рад, если читатель угадает связи между моими текстами и текстами Кантемира, Державина, Гомера, Еврипида и пр. и пр. Когда я пишу стихи, я как одну из задач рассматриваю возможность поделиться своей картиной мира, передать свое восприятие происходящего и свое понимание того, что мы такое и кем бы мы хотели быть. Я никогда не забываю, что мы как люди – светящиеся существа, или иначе – сияющая пустота, и главная наша задача – это одухотворение материи и материализация духа. Для меня формулировка «вначале было Слово» – одна из определяющих смысл всей жизни.
В Екатеринбурге у меня последовательно вышли три сборника стихотворений – «Сотворение» (1995), «Дыхание Дней» (1997) и «Прекрасная Елена» (2004). Из них в раздел «Из трех книг» входит едва ли не десятая часть – большая часть ранних стихотворений остается за пределами издания.
Цикл «Верх-Ис» – один из центральных в книге – это стихотворения о природе Среднего Урала, о деревне, расположенной в чаше гор, о тайге, о ее необычайной для автора притягательности и гармонии. Для автора местность около маленькой деревни и есть та самая середина мира, от которой мы измеряем всё происходящее, место жизни и постижения.
Чтение не будет легким – автор заранее предполагает в своих читателях думающих людей, тех, кому интересно вместе с ним стараться понять и постичь мир. Остается за скобками и уверенность автора в глубоком проникновении читателя в мировую культуру – без этого большая часть смыслов, вложенных в стихотворения, останется непрочитанной.

Илья Будницкий

* * *

Нет, говорю, никакого смысла в текстах моих и вне,
Всякая логика – это числа, то, что сгорит в огне,
Это структура, что мы ломаем, памятник, что умрет,
Это восход и закат за краем, это вода и лед,
Это планета, ее орбита, кладбище кораблей,
Это комета, ядро и свита, это звезда полей,
Змеи на камне, в песке тарантул, спрут из глубин вблизи,
Что из пробирки, а что из ампул – всё из земной грязи,
Только вне логики жизнь и пламя, каждый охотник прав.
Кто умирает – стоит за нами, недоучив устав.

 


ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ, МУЗЫКАНТЫ


Памяти Батюшкова

Есть у безумия резон – да где резона нет?
Иные порождает сон, иные – бег комет,
К иным стремятся старики, от юности устав,
Те – приближение реки, пустой, без переправ.
Есть у отчаянья резон, у глупости – предлог,
Есть всякий колокольный звон, да ни к чему итог,
Есть дело, есть к нему тропа, есть у тропы уклон –
Была бы Парка не слепа! – Да лес со всех сторон.
То начинается туман, то пелена дождя,
И где ты, веруя в обман, немного погодя? –
И где ты к вечеру, скажи? – А к ночи? – А к утру?
Ты мир смирительной свяжи – пусть ждет, пока помру.

Есть осень жизни, говорят, есть вечности предел. –
Там на воде огни горят, и этот пламень бел.



* * *

Надежде Яковлевне Мандельштам

Мастерица виноватых взоров…

Не взоры виновать и не сутулься,
Беги макаронических конвульсий
И говори что думаешь, Мари! –
О том, что лжива, лжива и порочна,
И вероломна, что царек восточный,
И желчно зла, медведь ее дери!
…Но вынесла, восставила из праха
То, что другие, онемев от страха,
Старались позабыть и потерять.
И «я сказала», «всё как я хотела»,
И «мы писали – ласточка влетела…» –
Всё детское желание играть.

Простим ей злобу, старой обезьянке,
Сумевшей без шарманщика с шарманкой
Чужую песню до конца допеть.
И пусть ей спится – сны отменно сладки,
И пирога с орехами в достатке,
И с милым всех соединила смерть.



* * *

Николаю Заболоцкому

Там дерево лежит горизонтально,
В бутонах, всеми ветками в воде. –
Весною будит дух сентиментальный
И умиленье всякой ерунде.
Так просто всё – воюй своей работе,
Люби жену и возрасту не верь. –
Шумит листва, волнуется во плоти,
Ей нечего печалиться теперь –
Она взошла и породила семя,
И к осени уснувшая печаль
Продлится в неоконченное время,
И я продлюсь, хотя бы в эту даль.

 


* * *

Сергею Петрову

Ты пишешь слишком высоко для нас,
Как будто великан посажен в класс
Приготовишек, влагой цвета крови
В углу рисует буквы больше глаз,
Что улетают в небо всякий раз,
Пока учитель ловит нас на слове.

Переверни свой столбик, наклонись –
Не наверху, но здесь осталась жизнь,
И между нами дождевые тучи,
Раствор чернил то гуще, то слабей,
И медленно ползущий скарабей
По-прежнему надеется на случай.

Что остается бедному жуку? –
Ему не нужно то, что наверху,
Не спрашивай, зачем ты нужен ниже, –
И я люблю предгрозовой закат,
Затем внезапно нет пути назад,
И место встречи делается ближе.

Прими на память перечень примет –
Мимоза, ненадписанный конверт,
Черновики, горящие согласно –
Мы всё же были у одной доски,
И, значит, наши помыслы близки,
Хотя б на миг, когда на небе ясно.

Купить в интернет-магазинах: