Афанасьева В.К.

Пятиминутный мир: Дневники в стихах. – М.: Водолей, 2013. – 576 с.

ISBN 978–5–91763–163–9

Вероника Константиновна Афанасьева (р. 1933) – известный востоковед, ведущий научный сотрудник Отдела Востока  Государственного Эрмитажа, переводчик с шумерского и аккадского языков, лауреат  Государственной премии, автор книг «Гильгамеш и Энкиду», «От начала начал», «Орел и змея». Ее переводы печатались в сборниках: «Я открою тебе сокровенное слово», «Лирическая поэзия Древнего Востока» и др. Наряду с этим, В. Афанасьева – автор поэтических книг «За перечерченным стеклом», «Время и место». Ее стихи публиковались в журналах «22» (Израиль), «Арион», «Литературная Грузия».
«Пятиминутный мир» – наиболее полное собрание поэтических произведений Вероники Афанасьевой. Из стихов, написанных в разные годы, сложился своеобразный поэтический дневник, отразивший основные этапы  жизни поэта, наполненной духовными поисками, любовью, страстью, радостью бытия, горечью утрат. Но за личными переживаниями автора читателю с неизбежностью открывается мощный, трагический образ эпохи, интеллектуальный и творческий путь достойнейших ее представителей.





ПЕСЕНКА

Хотела, на меч напоровшись,
Она у-ме-реть!
Но все закричали –
Така-а-я неженская смерть!

И где ж ты, голубушка, сможешь найти этот меч?
Найти этот меч, и такая неженская смерть.
Хотела о скалы
Разбиться она головой.
Но мать ей сказала:
Помилуй! Господь, мол, с тобой!
Твоей головой не пробить и небесную твердь!
К тому же для красной девицы
Совсем некрасивая смерть!
Совсем некрасивая смерть!
Тогда захотела она удушиться косой.
Косою-змеёю, девичьей судьбой и красой,
И в саване бродит всю ночь – до утра, до росы.
Опять ничего не выходит –
Ах, нету косы!
И в саване, в саване бродит всю ночь до росы-
Ax, нету, ах, нету, ах, нету, ах не-е-ту косы!

 

МАСТЕР

Не понят. Не волен.
Судьбой обездолен.
Но жизнью доволен.
И светом доволен.

И полон любови
К далеким и близким.
И соками вспоен –
Лозой кахетинской.

Как птицы поют,
Как играют дельфины,
Кистей его труд
Укрывают глубины.

Без полутонов,
Без игры светотеней,
Без жалобных слов –
«Задержись, о мгновенье!» –

Мир остановлен,
Да не оставлен.
Сетью уловлен.
Солью приправлен.

В горе и в славе,
В пне и в закуте –
Вещные яви.
Вечные сути.

Но плотно сокрыты
Под черной клеенкой
Путей его свиток,
Улыбка ребенка.

Лишь скорбное око
Да голос пророка:
«Пришел одиноким,
Уйду одиноко».

И снова – приветом
Печальным, прощальным:
«Я цветом прощаю.
Я белым прощаю».

Прости же ты нам,
Чудодеец и Мастер,
Наш суетный гам,
Наше мнимое счастье.

Залогом прощенья
Сойдемся во храме.
Даруй угощенье
Нам в Белом Духане.

Светом насытимы,
В звонах свирели –
Алаверды к тебе,
Махаробели!

Зане будешь вечен.
Зане – Воскресенье
Во встрече,
В глазах удивленных Оленя.

А мне – да приснится мне
Лунный марани
И белые птицы
Твои, Пиросмани!



МЕДЕЯ

Часто я вспоминаю Медею.
Своими руками надела на шею
Бремя любви – и руки в крови.

Неутолимое жадное пламя
Топтала, гасила своими руками
Те два лепестка – и вот без ростка.

Но встала в повозке, свеченьем объята,
Подобна Гекате – и возле Гекаты
Нашла их тела – и с собою взяла.

А ныне безумною странной кометой,
Открытой неведомо кем и воспетой,
Несется во мгле – и след по земле.

 

КАССАНДРА

Кассандра, за что так жесток Аполлон?
Иль жертвы неслыханной требует он?
Прозренье за ночь лучезарного сна
И слава – совсем неплохая цена.

Пророчицы участь – великая честь:
Не помню, что было, не вижу, что есть.
Но жадным и властным дерзаньем
Впиваюсь в грядущее знанье.

И что мне слепое вниманье толпы,
Когда я кружусь у истоков Судьбы.
Ужасных и тайных истоков,
Невидимых смертному оку.

Но я не кручу ту всесильную нить.
Того, что узрею, мне не изменить.
И правы несчастные братья
В неверье своем и проклятьях.
Так славьте же, лиры, свободную дочь,
Златого кумира презревшую ночь.
Отказ от дурмана пьянящего сна
За гибель – совсем неплохая цена.

1981



АДРИАН – АНТИНОЮ

Мой Антиной! Стоишь передо мной,
Окован мрамором, с улыбкой странной,
И катятся волною за волной
Воспоминания – за раной рана.

Как под касанием искусных рук
Желанье золотилось и смуглело
И плавилось послушно и невдруг
От чутких ласк мальчишеское тело.

Как долгий взгляд из-под тугих ресниц
И алый луч застенчивой улыбки
Одаривал, как вспышками зарниц,
Победою сомнительной и зыбкой.

Ужели был настолько глух и туп,
Чтобы сейчас, в тоске нечеловечьей,
Чтоб воскресить пытаться шорох губ
Твоей споткнувшейся гортанной речи?

Свобода одиночества – в тюрьму
Или за грань неведомого дверца...
Но ты меня покинул, и кому
Откроется истерзанное сердце?

Кому скажу владыка битв и стран:
– Несчастный, жалкий, старый Адриан!?

2 июня 1987

 

ОРФЕЙ

Усопший мир, затертые слова.
Да я же не боюсь затертых!
Верну им жизнь, их выпущу из мертвых
Ворот аидовых,  дорогой торжества
Они пойдут за мной –
Закон – не обернуться.
И вот они уже скользят и вьются,
И раны бередя, – мои, мои, ничьи, –
Капризное дитя, звенящие ручьи,
Со мною и во мне –
Вот-вот они прольются…
Но что-то тихо все и где ты, шелест крыл?
Нет, нет, не верю я,
Здесь только кто-то был…
Один лишь беглый взгляд
На смутные ступени –
Куда ж они летят?
Ах, я хватаю тени!



* * *

А когда я уеду,
Вот не знаю, когда,
В понедельник ли, в среду,
Или через года,
В перелетную осень,
Или в солнечный день,
Прозвенев, или бросив
Чью-то тень на плетень,
Все равно мне придется,
В перестуках колес
(Ах, как вьется-плетется
Ожерелье берез),
Пролететь по огромной,
Леденелой стране,
Где никто и не вспомнит,
Не заплачет по мне,
Мимо старого дома
У глухого пруда,
В перестуках знакомых...
Вот не знаю, куда...



* * *

Граждане! Отечество в опасности!
Наши танки на чужой земле
А. Галич


Обездолены, одурачены,
И вперед на много веков
Пред потомками в неоплаченном,
Самом главном из всех долгов.

Над страною ползут туманами
Слухи, ропоты и беда,
Беспардонными партизанами
Ходит по миру наша нужда.

Но беда ли, нужда ли – горшее
Всех недолей и всех обид:
Над ослепшими, над оглохшими
Ни один набат не гудит.

Честь и совесть – понятья чертовы,
За неверием – пустота,
И не то на живых – над мертвыми,
На кресте не поставишь креста!

Дорогою ценой отвалено
За кровавый стяг в облаках.
Одурманены, оболванены,
Обездолены на века.

1968



ПЯТИКОНЕЧНАЯ НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ

Пепел Клааса стучит в мое сердце!

Моя мать умерла в ярославской тюрьме.
Ее кости стучат в леденелой земле.
Ее пепел стучит в мое сердце.
Ее кровь на звезде, что сияет в Кремле,
Как клеймо, как ярлык иноверца.



ЗАРАБАТЫВАЮ НА БИЛЕТ В ЦАРСТВО БОЖИЕ

Очень стараюсь.
Совершаю массу добрых дел
(Точнее, тех, что принято называть добрыми).

Соблюдаю Заповеди Господни:
Не ворую.
Не граблю.
Не убиваю.
А если злословлю, то с оговорками.

Растворяюсь во множестве полезных поступков:
Уступаю места в автобусе.
Перевожу старушек через улицы,
(Не спрашивая, действительно ли они в том нуждаются,
И действительно ли хотят перейти улицу)

Читаю бесплатные лекции.
Жертвую на фонды милосердия.
Отдаю предпоследнюю рубашку
(До последней почему-то никогда не доходит).

Разговариваю доброжелательно.
Особенно с людьми мне приятными
(А с неприятными стараюсь не сталкиваться).

Произношу замечательные речи
О дружбе, любви и понимании.
О себе говорю с иронией
(Дабы никто не заметил, как я занята своими добродетелями).

Словом, стою в очереди
За билетом в Царствие небесное

(Ибо понимаю, насколько
Неприлично пролезать без очереди).

Вот и билетик.
Голубенький.

– Есть билет, говоришь,
В Царство Божие?
Так отдай его
Первому встречному.
Случайному прохожему.
Можешь?

Сентябрь 1988



* * *

Е. Кольчужкину

Наплывом, гудением и янтарем
Тяжелые строки…
О, – как мы тоскуем и как мы поем
В давленьи жестоком!

На парусе арфы узреть письмена,
Освоить пространство…
Но встал в стремена и настиг времена
Ценой постоянства

… «ладонями пересыпая песок»…
– Что, странник, далече?
Пройдя между слов и уйдя между строк
В свое междуречье…

19 июня 1993



* * *

Бродячие сюжеты,
Бродячие мотивы...
Придумайте поэты
Искусство быть счастливым!

Придумайте, счастливцы,
И научите нас.
Ах, хороша водица –
Стал козликом Пегас!

Аленушка, сестрица,
Горят, горят костры,
Кипит, кипит водица,
Точат ножи остры!

Иванушка, дружочек,
Змеей трава легла,
Повыела все очи,
Всю душу извела!

Струится меж руками
Вода и вдаль бежит.
Горюч на сердце камень –
Не сдвинуться – лежит.

– Аленушка, сестрица,
Ты выдь на бережок!
Змея-беда умчится,
Спасет тебя дружок!

Спасет тебя царевич,
И меч его востер,
Лиху твою злодейку
Загонит на костер.

Пред всем пред белым светом
Пойдешь с ним под венец –
Достойного сюжета
Достойнейший конец.

И вот мы впрямь счастливы...
Но что ж костер угас?
Ведь козликом бодливым
Останется Пегас!


* * *

Они уверены, что знают меня.
Они думают – я вся в древности.
И когда я говорю им – это все про вас же!
Восклицают – о, как придумано это прекрасно!
Неужели бужу их напрасно?

И когда с дудочкой брожу по свету,
Когда заглядываю в очи,
Что вы думаете, кричу вам?
– Просветлитесь, расширьте сознанье,
Вглядитесь в истинную красу мира!
Но слова застревают в горле,
Когда встречаю свое отраженье.
Плохо жить без любови.

 

* * *

В каждом теле такая живая душа
Кто она, кто? Смотрю не дыша.
Чья-то сокрыта под грудою жира.
Чья-то думает: все протранжирила.
Чья-то: «можно спокойно дожить до смерти,
И всегда я права была, поверьте».
Чья-то устала чего-то ждать
Чья-то вопит – «уже умерла».
Ну и дела.

 

 

* * *

Значит, кончила тем,
С чего начала?

Ну-у дела-а.

Купить в интернет-магазинах: