Клычков С.А.

«Я прожил жизнь свою, колдуя...»: Избранные сочинения / Предисл. Н.М. Солнцевой. Сост. и комм. Н.М. Солнцевой и С.И. Субботина. – М.: Водолей, 2016. – 848 с.

ISBN 978–5–91763–313–8

Замечательный поэт и прозаик 1910–1930-х годов С.А. Клычков (1889–1937) – представитель русского магического реализма. Клычков – мифолог, виртуозно владевший словом и ритмом. Его лирика – яркий пример крестьянского модернизма, в ней сочетаются черты классической поэзии, фольклора и поэтики символизма. В книгу вошли избранные стихи и романы «Сахарный немец», «Чертухинский балакирь», «Князь мира».




* * *


Образ Троеручицы
В горнице небесной
В светлой ризе лучится
Силою чудесной.

Три руки у Богородицы
В синий шелк одеты –
Три пути от них расходятся
По белому свету...

К морю синему – к веселию
Первый путь в начале...
В лес да к темным елям в келию –
Путь второй к печали.

Третий путь – нехоженый,
Взглянешь, и растает,
Кем куда проложенный,
То никто не знает.

<1910>


ПРЕДУТРИЕ

У горних, у горних селений
Стоят голубые сады –
Пасутся в долине олени,
В росе серебрятся следы.

За ними светают овраги,
Ложится туман на луга,
И жемчугом утренней влаги
Играют морей берега.

Пасутся в тумане олени:
И кто-то у горних излук
Склонил золотые колени
И поднял серебряный лук.

<1910>


* * *

Сегодня вечером над горкой
Упали с криками грачи,
И старый сад скороговоркой
Будили в сумраке ручьи.

Церковный пруд в снегу тяжелом
Всю ночь ворочался и пух,
А за соседним частоколом
Кричал не вовремя петух.

Пока весь снег в тумане таял,
Я слушал, притаясь к окну:
В тумане пес протяжно лаял
На запоздавшую луну...

<1910>


* * *

Я всё пою – ведь я певец,
Не вывожу пером строки:
Брожу в лесу, пасу овец
В тумане раннем у реки.

Прошел по селам дальний слух,
И часто манят на крыльцо
И улыбаются в лицо
Мне очи зорких молодух.

Но я печаль мою таю,
И в певчем сердце тишина.
И так мне жаль печаль мою,
Не зная, кто и где она...

И, часто слушая рожок,
Мне говорят: «Пастух, пастух!»
Покрыл мне щеки смуглый пух,
И полдень брови мне ожег.

И я пастух, и я певец
И всё гляжу из-под руки:
И песни – как стада овец
В тумане раннем у реки...

1910–1911


* * *

Гляжу, прижавшись к подоконнице,
И оторваться не могу,
А под окном береза клонится
И чертит веткой на снегу...

Я говорю себе: «Отныне я
Не буду плакать по ночам –
От блеску звездного, от инея
Светло и сердцу, и очам!»

А звезды льются, льются в горницу,
А ночь долга, долга, долга...
И месяц прячется, хоронится,
Уткнувши в облако рога...

Я говорю: «Здесь за опушкою
Я буду ждать за годом год –
Пусть ходит горе с колотушкою,
Как верный сторож, у ворот!»

И стало всё такое явное,
Такая тишь, такой покой:
Березка кажется Дубравною,
А ветка в инее – рукой!..

<1914, 1918>


* * *

Глядят нахмуренные хаты,
И вот – ни бедный, ни богатый
К себе не пустят на ночлег –
Не всё ль равно: там человек
Иль тень от облака, куда-то
Проплывшая в туман густой;
Ой, подожок мой суковатый,
Обвитый свежей берестой,
Родней ты мне и ближе брата!
И ниже полевой былинки
Поникла бедная душа:
Густынь лесная и суглинки,
Костырь, кусты и пустоша –
Ой, даль моя, ты хороша,
Но в даль иду, как на поминки!
Заря поля окровенила,
И не узнать родимых мест:
Село сгорело, у дороги
Стоят пеньки и, как убогий,
Ветряк протягивает шест.
Не разгадаешь: что тут было –
Вот только спотыкнулся крест
О безымянную могилу.

<1919, 1922>


* * *

Среди людей мне страшно жить,
Мне, как ребенку среди ночи,
Так хочется порой смежить
Души наплаканные очи.

Как на покойницу убор,
Легла на землю тень от плахи.
– Ты слышишь, что бормочет бор?
– Скажи ж, о чем щебечут птахи?..

На всех, на всем я чую кровь,
В крови уста, цветы, ресницы.
О, где ты, мать людей – Любовь?
Иль детям о тебе лишь снится?

Спаси, помилуй, пожалей
И не для казни и расплаты
Сойди и свет среди полей
Пролей на пажити и хаты.

Родимый край угрюм и пуст,
Не видно рыбаря над брегом.
И лишь улыбка чистых уст
Плывет спасительным ковчегом.

<1922>


* * *

В слезах ненужных и невзгодах
Промчался бирюзовый век,
И, словно страннику ночлег,
Мне грезится чудесный отдых
На берегу лазурных рек.

От дикой ненавистной злобы
Укрыться б в голубую сень,
Где от креста синеет тень,
Но не истлеть под кровлей гроба,
А в новый народиться день.

Чтобы уста, как птицы, пели
О светлой радости земли,
Чтоб два крыла мои цвели,
Что лишь незримо шелестели,
В дорожной волочась пыли...

<1922>


* * *

Пылает за окном звезда,
Мигает огоньком лампада.
Так, значит, суждено и надо,
Чтоб стала горечью отрада,
Ушедшая невесть куда.

Над колыбелью тихий свет
И, как не твой, припев баюнный.
И снег, и звезды – лисий след,
И месяц золотой и юный,
Ни дней не знающий, ни лет.

И жаль и больно мне вспугнуть
С бровей знакомую излуку
И взять, как прежде, в руки руку.
Прости ты мне земную муку,
Земную ж радость не забудь!

Звезда – в окне, в углу – лампада,
И в колыбели – синий свет,
Поутру – стол и табурет.
Так, значит, суждено и – нет:
Иного счастья и не надо!..

<1922>

Купить в интернет-магазинах: