Поляков А.М.

Инсайт: Три книги стихов, стихи разных лет. – М.: Водолей, 2015. – 176 с.

ISBN 978–5–91763–251–3

Анатолий Поляков, лауреат Первого международного конкурса поэзии «Глагол» (Мин. культуры РФ, 1991–1993), известен читателям по публикациям в «Дружбе народов», «Собеседнике», «Книжном обозрении». Стихи и проза Анатолия Полякова публиковались также в Литературном журнале Союза писателей Москвы «Кольцо А», в альманахах «Истоки», «Поэзия», «День поэзии», в Интернет-журнале «Эрфольг», на интернет-порталах «Точка зрения» и «45-я параллель», в литературных и литературно-публицистических сборниках  и других изданиях, звучали по радио.
Настоящее издание объединяет книги стихов «Графика» («Молодая гвардия», 1993), «Отсчет» (РИФ «Рой», 1993), «Во всех временах» (БизнесСофт, 2006 – в электронной библиотеке «На рубеже тысячелетий.  Современная русская поэзия») в новой авторской редакции.  В заключительный цикл – «Инсайт», давший название сборнику, вошли избранные ранние и новые стихи поэта.

 


От автора


Инсайт – это озарение.
Оно приходит внезапно, настигает мгновенно.
Но ждать его иногда приходится долго –
может быть, всю жизнь.

Поэзия – это не «стихи».
Это – не преднамеренное, не умышленное –
открытие нового смысла.
Когда стихотворение озаряет как вспышка –
это и есть настоящее, это поэзия, это инсайт.




ГРАФИКА

В окне только черное с белым.
Огнями порвана мгла.
Палубой корабельной
улица в снег легла.

В окне только черное с синим.
В сугробах обрубки стволов.
Тлеет прозрачный иней
в свете фонарных голов.

В окне только черное с желтым.
Под фарами на снегу
в ночи тишина распростерта,
застывшая на бегу.

В окне только черное с белым.
Чем жил я, кого любил,
что сделал, чего не сделал,
что проклял и позабыл...

В окне только белое с черным.
Бумага на старом столе
и угли зрачков непокорных
вдруг отразились в стекле.



***

На мостовую листья лепятся –
резным шитьем по кушаку.
И осень – старая волшебница –
мне снится женщиной в соку.

Я одарен высокой милостью –
губами пить с ее руки.
Она царит… и лечит сыростью
все ссадины и синяки.

Гудит, раскачиваясь, колокол.
Троллейбус медленный спешит...
За это липовое золото
отдам последние гроши.



МАСТЕР

Он весь в работе. Без стыда и фальши
улыбка оживает на холсте.
А взгляд его привычно видит дальше:
сплетенье мышц, сосудов и костей.
И каждый нерв, и даже каждый атом...
Но радость не приходит, как назло.
Он расчленяет образ, как анатом,
и мастерству мешает ремесло.
Потом ему привидится, приснится,
как фон отодвигается во тьму –
и проступают черные глазницы,
и череп улыбается ему.



ТУМАН

Туман. И звезды́ – ни одной.
(Да странно и думать об этом!)
Дымится фонарь надо мной
размытым и мертвенным светом.
Дымится потерянный рай –
где розы и небо в алмазах.
Ну что же, душа, привыкай:
сегодня уже не до сказок.
Над городом мертвенный свет,
а сказки скучны и банальны.
Реальны – дорога и снег.
И сумерки эти – реальны.
Гори, мой фонарик! Вдвоем
не страшно, что мир остывает.
А кто мы, куда мы идем –
никто в целом свете не знает.
Гори же! В холодном огне
мой путь – словно явка с повинной...
Теперь – не наивному – мне
смешно притворяться наивным.
И ныне, и присно, и впредь
нам в руки судьба не дается.
Смотреть, ненавидеть, терпеть –
а что нам еще остается?
Следить за мельканием дней,
что мелочны и суетливы.
И кроме цепочки огней
не видеть другой перспективы...



***

Не кончается зима...
Мне ни солоно, ни сладко:
обволакивает тьма,
словно мягкая прокладка.

И, снегами занесен,
раздражен и неспокоен,
в эту ночь (и в этот сон!)
день компактно упакован.

Упакован – как в свинец,
и залит стеклом тяжелым:
просочится – и конец
всем созвучьям и глаголам.

Оттого ложатся в ряд
упакованные тени,
тяжело, в страну наяд,
год уходит – как контейнер.

Не кончается зима,
сеет пепел через сито...
А История сама –
как цитата из Тацита.



ПРЕДСКАЗАНИЕ

Не будет покоя,
даже в аду.
Хоть доли достоин иной,
я места под солнцем себе не найду.
Но место мое – под луной.

Все сроки пройдут –
и однажды, в ночи,
в конце сумасшедшего дня,
средь тысячи дел ты забудешь почти,
что видеть не сможешь меня, –

меня ты увидишь –
в проеме окна,
где липы чернеет скелет,
где смотрит на мир молодая луна
несчетные тысячи лет.



ИНСАЙТ

Ты от гроз устанешь, и от грез…
И тогда настигнет голос: ну-ка,
ничего не принимать всерьез –
это тоже хитрая наука.

Ты, быть может, согласишься с ним:
да чего ж я сетую и ною,
только шаг – и ты неуязвим
за глухою каменной стеною.

За нее не проникает ложь,
не пройдут ни беды, ни измены…
Но приходит день, когда поймешь,
что нельзя покинуть эти стены.

Купить в интернет-магазинах: