Иван Левдоров

Рукотворная фактология (заметки о «Юджине Онегине» В. Набокова) / Изд. 2-е, дополненное. – М.: Водолей, 2015. – 160 с.

ISBN 978–5–91763–250–6

Англоязычный труд Владимира Набокова о пушкинском стихотворном шедевре предстает в «Рукотворной фактологии» в своих двух неотделимых друг от друга сущностях – как коммерческий издательский проект, чьи название и назначение целенаправленно мистифицированы его автором, и как новаторское литературоведческое произведение, чьи фактическое содержание и реальные достоинства нуждаются в детальном переосмыслении. Особую роль при этом выполняет проблематика множественности функциональных назначений перевода, что предназначает книгу Ивана Левдорова не только широкому кругу филологов и литературоведов, но также переводчикам, комментаторам и исследователям иностранных текстов.





Если, однако, случается, что враждебная критика направлена не на акты моего воображения, а на такой фактологический справочник как мой аннотированный перевод Евгения Онегина, перевешивают иные соображения. В отличие от моих романов, он имеет этическую сторону, моральные и человеческие элементы, отражая порядочность или непорядочность составителя, его мастерство или небрежность. Если мне говорят, что я плохой поэт, я улыбаюсь, но, если мне говорят, что я никудышный ученый, я не стесняюсь в выражениях.

Владимир Набоков
1



СОДЕРЖАНИЕ




“ПОМËТ ГОЛУБЯ НА ПАМЯТНИКЕ ПУШКИНУ” (вместо предисловия)


ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ «ЮДЖИНА ОНЕГИНА»

ЗАГАДОЧНАЯ ДВОЙНАЯ ЖИЗНЬ «ЗАМЕТОК О ПРОСОДИИ»

КОММЕНТИРОВАНИЕ ТЕКСТА НЕ НА ЯЗЫКЕ ЕГО ОРИГИНАЛА И ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЙ ЖАНР «ЮДЖИНА ОНЕГИНА»

ОШИБКА БОГИНИ МЩЕНИЯ

НЕПУШКИНСКИЕ ПЕРСОНАЖИ «ЮДЖИНА ОНЕГИНА»

МОНТЕНЬ

“ТЕНЬ ПАМЯТНИКА ПУШКИНУ” (вместо послесловия)

ПРИМЕЧАНИЯ

 

ПРИЛОЖЕНИЕ I
(полный список публикаций В. Набокова, связанных с изданиями «Юджина Онегина»)

ПРИЛОЖЕНИЕ II
(перевод рецензии Александра Гершенкрона на первое издание «Юджина Онегина»)

ПРИЛОЖЕНИЕ III
(перевод рецензии Томаса Шоу на пересмотренное издание «Юджина Онегина»)

ПРИЛОЖЕНИЕ IV
(письмо автора в редакцию журнала «Новое Литературное Обозрение», в нем не опубликованное)

 

 

“ПОМЁТ ГОЛУБЯ НА ПАМЯТНИКЕ ПУШКИНУ”
(ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ)

 

8 января 1955 года в правой верхней части одной из девяноста шести страниц популярного американского еженедельника The New Yorker появилась первая публикация Владимира Набокова из числа многих других, связанных с изданием «Юджина Онегина». Два набоковских сонета, адресованных Пушкину и озаглавленных «На перевод “Евгения Онегина”», были втиснуты наборщиком в страницы, отведенные для регулярной пространной рубрики на злобу дня A Reporter At Large.
Набоков включил оба сонета из The New Yorker во «Вступление переводчика» первого издания «Юджина Онегина»2, увидевшего свет девять лет спустя, но в его пересмотренном издании, появившемся в продаже еще одиннадцатью годами позже, заменил последнюю строку3.
В финальном сонетном терцете Набоков обещает “объединить терпение поэта со страстью ученого” и превратить свой английский перевод «Евгения Онегина» – согласно первому варианту стихов – в “тень памятника Пушкину”, а согласно второму – в “помëт голубя” на нем.
Эта вариация, иллюстрируя меняющийся ракурс набоковских самооценок, а также “поэтико-научные” меры строгости и серьезности подобных заявлений, устанавливает тональность нижеследующих заметок. Многие из такого рода деклараций, подвижностей и несоответствий отражают конкретные обстоятельства личностно-биографического характера4. Предмет заметок, однако, ограничен теми из них, фактологическое прояснение которых существенно для литературоведческой оценки англоязычного труда Набокова о пушкинском “романе в стихах”.
В отличие от пушкинского текста «Евгения Онегина», именуемого далее ЕО, первое и пересмотренное  четырехтомные издания «Юджина Онегина» (см. вхождения 1964 и 1975 годов Приложения I) далее именуются ЮО, различаемые указанием года их выхода в свет5. Установленные заметками факты, включая относящиеся к различиям между ЮО 1964 и ЮО 19756, дополняют, детализируют и в некоторых случаях корректируют описательную (и не принадлежащую автору заметок) информацию об этих изданиях, содержащуюся в Приложениях II и III7. Эти факты (в большей своей части впервые опубликованные в первом издании «Рукотворной фактологии»8) служат основанием для пересмотра сложившихся представлений о переводческой и комментаторской методологиях, примененных Набоковым, а также – в качестве главного итога – о литературоведческом жанре ЮО.
О Владимире Набокове (и, особенно, как об авторе ЮО) невозможно писать только осуждающе, как, впрочем, и только восхваляюще. Нижеследующие заметки, оторванные от Приложений II и III (содержащиеся в них рецензии – лучшее из опубликованного о ЮО 1964 и ЮО 1975), неизбежно пришлось бы заменить иным, значительно более объемным и сбалансированным текстом с совершенно иным композиционным решением. Избранное автором решение предполагает предшествующее чтению заметок ознакомление с Приложениями II и III, содержание которых интенсивно использовано в авторском тексте и, кроме того, представляя самостоятельный интерес, восполняет в какой-то степени то обстоятельство, что пушкиноведческие аспекты аннотаций Набокова к ЕО лежат за рамками предмета «Рукотворной фактологии».
Текст заметок имеет двойную сюжетную и композиционную структуру.
С одной стороны, каждая из заметок имеет собственный сюжет, предмет которого определен их названием и заимствован (исключая заметку «Ошибка богини мщения», являющеюся реакцией на “запись” М.Л. Гаспарова о набоковском переводе ЕО) из публикаций Владимира Набокова. Библиографические описания всех набоковских публикаций, имеющих отношение к изданию ЮО, с указанием модификаций в их переизданных версиях приведены в Приложении I.
С другой стороны, заметки как целое являются реакцией автора на самооценку Набоковым своего “аннотированного перевода ЕО” как “фактологического справочника, имеющего этическую сторону, моральные и человеческие элементы”, о чем читателю сообщает общее название работы и следующий за ним эпиграф, содержащий эту самооценку. В своей целостности, таким образом, заметки имеют два взаимосвязанных и потому неотделимых друг от друга тематических плана, которые отражают ДИХОТОМИЧНОСТЬ автора ЮО – одновременное присутствие в четырехтомнике Набокова-литературоведа и Набокова-человека.
Многообразные тематические аспекты присутствия в ЮО Набокова-человека – в силу их неотделимости от литературоведческих тем – являются сквозным предметным компонентом всех заметок. Завершающим дополнением к этой теме в заметках «Монтень» и «Тень памятника Пушкину» оказывается рефлексивная сторона набоковской дихотомичности, до сих пор остающаяся не воспринятой читателями и исследователями ЮО, а также проливающая свет на двойственное проявление конфронтаций Набокова с Романом Якобсоном.
Литературоведческий план реализован четырьмя темами: анализ переводческой методологии Набокова в заметке «Титульный лист ЮО» делает осуществимыми три последующие темы. Англоязычной комментаторской методологии Набокова и роли, выполняемой в ней набоковским переводом ЕО, посвящены две центральные заметки «Комментирование текста не на языке его оригинала и литературоведческий жанр ЮО» и «Ошибка богини мщения», в которых эта – кардинальная для работы в целом – тема освещена в двух дополняющих друг друга разноаспектных ракурсах (с точки зрения читательского адресата труда Набокова и в свете его литературоведческого назначения). Отличиям ЮО 1975 от ЮО 1964 в дополнение к заметке «Титульный лист ЮО» посвящена заметка «Непушкинские персонажи ЮО». Рассмотрение возможных причин отсутствия в ЮО стихотворного перевода ЕО (из результатов заметки «Титульный лист ЮО» вытекает, что набоковский перевод как целое лишен каких-либо признаков стихотворной формы) начато заметкой о двойной публикационной жизни набоковских «Заметок о просодии», продолжено двумя заметками о комментаторской методологии Набокова и завершено заключительными заметками «Монтень» и «Тень памятника Пушкину».
В связи с новизной проблематики комментирования текстов не на языке их оригинала (которая доминирует над прочими литературоведческими темами заметок) представляется целесообразным опережающе выделить два обстоятельства.
Во-первых, основополагающую для указанной проблематики роль введенного автором переводческого объекта особого функционального типа, который назван комментаторским переводом.
Во-вторых, общность этой проблематики, которая, будучи выявлена на примере англоязычного комментирования Набоковым лексических и смысловых аспектов русскоязычного стихотворного объекта, приложима к произвольным языковым, текстологическим и аспектно-аннотационным ситуациям, включая (среди всех прочих) комментирование иностранной поэзии и художественной литературы, издаваемой в переводах на русском языке.
Автор полагает необходимым привлечь внимание к важной роли, которую в нижеследующих заметках играет преодоление описательно-повествовательного затруднения, имеющего двуязыковое происхождение. Читателю заметок не доступен (полностью или частично в зависимости от степени владения английским языком) обсуждаемый труд Набокова, адресату которого, в отличие от читателя заметок, не доступен (полностью или частично в зависимости от степени владения русским языком) оригинал литературного объекта, обсуждаемый в набоковском труде.
Заметки «Ошибка богини мщения» и «Тень памятника Пушкину», а также Приложение IV добавлены во второе издание «Рукотворной фактологии», которое, кроме того, содержит (включая настоящее предисловие) ряд текстовых изменений и уточнений, в наибольшей степени затронувших заметку «Комментирование текста не на языке его оригинала и литературоведческий жанр ЮО», примечания к заметке «Монтень», а также Приложение I. Добавленный материал, однако, не затрагивает приоритет установлений первого издания, в котором тема скрытых реакций автора ЮО на собственные мистификации отражена, в отличие от второго издания, лишь заметкой «Монтень» (см. в этой связи также Приложение IV).
Сквозные примечания ко всем заметкам, являясь неотъемлемой частью авторского текста, приведены после финальной заметки, в то время как в Приложении II сохранено постраничное размещение примечаний английского оригинала рецензии А. Гершенкрона.
Встречающиеся в данной публикации русские переводы, если не указан их источник, выполнены автором.
Завершая вступительную заметку, автор считает своим долгом выразить глубокую признательность Ирине Бенционовне Роднянской за внимание к его работе и ряд стилистических замечаний, с благодарностью учтенных во всех частях публикации.


[1] В качестве эпиграфа использовано факсимиле второго абзаца указанной в Приложении I публикации Набокова 1966 года в лондонском журнале Encounter. В настоящих заметках англоязычный труд Набокова о «Евгении Онегине» именуется – прибегая к кирилличному фоноскрипту его публикационного названия  – «Юджин Онегин».

[2] Публикация из The New Yorker приведена в первом издании «Юджина Онегина» (т. 1, сс. 9-10) с единственной, но не смысловой модификацией – для более точной имитации пушкинского тетраметрического ямба “серьга Татьяны” в 20-й строке была заменена на “серьгу твоей девицы”.

[3] Это изменение впервые появилось при переиздании сонетов в набоковских «Congeries» (см. вхождение 1968 г. Приложения I).

[4] История написания и издания «Юджина Онегина» хронологически охватывает почти всю последнюю четверть жизни Набокова, расчлененную коммерческим триумфом «Лолиты» в 1958 году на две очень различающиеся части. Приступив к работе над “аннотированным переводом Евгения Онегина” в американской Итаке в качестве контрактного университетского лектора, Набоков завершил ее в швейцарском Montreux в качестве финансово независимого и всемирно известного писателя. В связи с этой отсутствующей в наших заметках тематикой необходимо, однако, отметить, что “официальная” биография Набокова (ее автор Брайан Бойд был привлечен вдовой Набокова и получил эксклюзивный доступ к до сих пор закрытой большей части архива Набокова) обходит молчанием ряд существенных для нее обстоятельств: вполне естественные прагматические составляющие, с которыми Набоков исходно увязывал издание пособия для англоязычных студентов, изучающих пушкинский роман в стихах; разительную несопоставимость длительности многократных перерывов в работе над “аннотированным переводом” с суммарным (измеряемом отнюдь не годами) временем, реально потраченным урывками на его создание; многочисленные противоречия и несоответствия в высказываниях Набокова о хронологии работы над «Юджином Онегиным», содержащиеся в его публикациях, интервью и письмах.

[5] При ссылках на эти прижизненные издания дополнительно указываются соответствующие том и номера страниц, которые, однако, могут не совпадать с таковыми в отношении сокращенной (“abriged”) двухтомной версии ЮО 1975, неоднократно посмертно переиздаваемой с 1981 года под тем же названием (она не включает «Корреляционный Словарь», приложения «Абрам Ганнибал» и «Заметки о просодии», а также факсимильное воспроизведение пушкинского 1837 года издания ЕО).

[6] Казалось бы, тема различий между ЮО 1964 и ЮО 1975 в первую очередь должна быть адресована русскоязычному читателю, поскольку оба русских перевода труда Набокова (Владимир Набоков. Комментарий к роману А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Перевод с английского. Научный редактор и автор вступительной статьи В. Старк, Санкт-Петербург, Искусство-СПБ, 1998 и Владимир Набоков. Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина. Перевод с английского. Под редакцией А.Н. Николюкина, Москва, НПК Интелвак, 1999) необъяснимым образом выполнены с ЮО 1964 и, кроме того, по вполне понятным причинам не включают набоковский перевод ЕО. Однако, как неоднократно убеждался автор, лишь ничтожное число англоязычных читателей знакомо с обоими прижизненными изданиями ЮО. При этом в большинстве американских и европейских научных библиотек отсутствует ЮО 1975; в тех же немногих библиотеках, что были основаны после 1975 г., как правило, отсутствует ЮО 1964, а в тех, что были основаны после 1981 г., ЮО 1975 часто представлен лишь его сокращенной версией.

[7] Рецензия А. Гершенкрона, приведенная в Приложении II, выделяется из многочисленных откликов на ЮО 1964 равноценным по полноте и детализации освещением положительных и отрицательных сторон труда Набокова, а также вниманием к вопросам, затрагивающим проблематику наших заметок. К сожалению, существующий русский перевод рецензии А. Гершенкрона (Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. Под общей редакцией Н.Г. Мельникова. Новое литературное обозрение, М., 2000, сс. 396-416) содержит многочисленные фактологические, лексические и стилистические искажения. Не имея возможности перечислить их все, ограничимся небольшой дозой примеров: исчезла информация, позволяющая увязать текст Гершенкрона с конкретными обсуждаемыми в нем фрагментами ЮО 1964 (номера томов и соответствующих страниц) и ЕО (номера пушкинских глав и строф); стихотворный “метр” систематически переводится как “размер”, что неприемлемо в контексте обсуждения набоковского не униразмерного перевода ЕО, “сохранение ямба” в котором (см. нашу следующую заметку) вовсе не тождественно сохранению пушкинского тетраметра; “тюркский” превратился в “турецкий”; “предпосылки высказываний Набокова” – в “предшественников Набокова”; писаревский “версификатор” – в “рифмоплета”; “лексическая точность перевода” – в “структурную верность переложения”; “постпозиция личных местоимений” – в “когда русский ставит местоимение позади“; “не такой уж не относящийся к делу” – в “неуместный”. Это и очень многое другое, ему подобное, делает невозможной отсылку читателя настоящих заметок к тексту этого перевода и вынудило перевести рецензию Гершенкрона заново. С другой стороны, приведенная в Приложении III яркая рецензия Томаса Шоу на ЮО 1975 публикуется в русском переводе впервые. Она отличается от других (весьма, впрочем, малочисленных) откликов на выход в свет пересмотренного издания ЮО взвешенным и объективизированным отношением к труду Набокова. Помимо оценок общего характера, рецензия отражает сложившееся представление о различиях между ЮО 1964 и ЮО 1975.

[8] Иван Левдоров. Рукотворная фактология (заметки о «Юджине Онегине» В. Набокова). – М.: Вебов и Книгин, 2011.

Купить в интернет-магазинах: