Философия в цитатах: Европейская философия словами ее творцов / Сост. и предисл. Б. М. Могилевского. – М.: Водолей, 2015. – 704 с.

ISBN 978–5–91763–244–5

Антология философских цитат охватывает наиболее заметные имена в европейской философии и передает мысли каждого из философов в их оригинальной форме, т.е. так, как они выражены самим автором. Любая интересная или важная мысль подхватывается человечеством, развивается, преломляется в различных гранях, поэтому важно обратиться к первоначальным источникам, чтобы, отряхнув от последующих наслоений, взглянуть каждой новорожденной идее в лицо.
В намерения составителя входило собрать два рода высказываний: одни предназначены для тех, кто желает уяснить стержневые идеи философа, другие – для тех, кому не безразличны уроки мудрости или нравятся афористично емкие выражения и острые наблюдения.
Книга адресована широкому кругу читателей, и понимание основного материала не требует специальной философской подготовки. Тем не менее, философия – нелегкое чтение, которое требует особой сосредоточенности и вдумчивости.



Предисловие

 

Цитата не есть выписка. Цитата есть цикада. Неумолкаемость ей свойственна. Вцепившись в воздух, она его не отпускает.
О. Мандельштам. «Разговор о Данте»

 

Что такое философия? Чему она учит? Может ли она вообще претендовать на какое-либо место в ряду других наук? Какая от нее польза, если она не просто прибежище для чудаков и умничающих бездельников? Эти вопросы задают не только обыватели, которые, как и все люди, философствуют, хотя большинство из них об этом не подозревает. (Человек – философствующее существо по своей природе, однако философствовать не значит быть философом.) Обсуждение этих вопросов составляет значительную долю интеллектуальных усилий, прилагаемых философами при обдумывании своих идей. Одно из важных отличий философии от остальных сфер умственной деятельности человечества состоит в стремлении осмыслить себя собственными силами. Любая другая наука пользуется для своего определения языком, выходящим за ее пределы. Так, определив физику как науку, умозаключающую к природным закономерностям на основе эксперимента, т. е. специально организованных опытных наблюдений и индуктивных принципов, мы пользуемся концепциями эксперимента, индукции и природной закономерности, полное понимание которых требует подхода с более широких, чем собственно физика, позиций. Другая особенность философии заключается в том, что она познается через труды ее творцов с момента первого проблеска философской мысли до настоящего времени. Если в естественнонаучных дисциплинах уместно различать знание науки на современном уровне и знание истории науки, и эксперт в науке не всегда может претендовать на глубокую осведомленность в ее истории, то изучение философии означает уяснение ее во всем объеме исторического развития. Философия подобна многоэтажному зданию, где все этажи заселены и полны жизни, тогда как в естественных науках нижние этажи служат, в основном, подпоркой верхнему этажу, на котором кипит жизнь. Еще одна особенность философии состоит в том, что она не анонимна. Каждая ветвь может быть идентифицирована и, подобно литературному произведению или живописному полотну, носит печать личности конкретного автора. Как и полагается, ветви имеют разную крепость и их отяжеляет разное количество сочной листвы.
Европейская философия – это мощное дерево, уходящее корнями в 25-вековое прошлое, в котором корни важны не менее, чем крона. Она находится в процессе безостановочного развития и роста. Подлинно философские теории не имеют срока давности, и каждая из них сохраняет свою вневременную «правоту», не подвергаясь, как это происходит в естественных науках, вытеснению или ограничению «правотой» последующих более поздних теорий (употребление слова «правота» объясняется тем, что понятие «истины», как оно применяется к фактам и в естественных науках, к философии не приложимо). Философия есть прежде всего философствование, живое мышление, тогда как философская система – это роздых в пути для сбора сил с тем, чтобы с возобновленной энергией и непреклонностью, преодолевая сомнения и неудовлетворенность, двигаться дальше. В философских системах обобщаются активный духовный опыт личности, процессы ее самопознания и миропознания, поиски смысла в пережитом и увиденном, попытки упорядочить этот опыт, усилия преодолеть внутренние и внешние препятствия, мешающие ясному незамутненному мышлению и созерцанию.  Расхождение взглядов философов объясняется не тем, что одни правы, а другие заблуждаются, а различием духовного опыта, усвоенной культуры и различным осмыслением их интеллектуального содержания. Философия также не устремлена к результату. У нее нет конечных достижений. «Философ, – как говорится в неизданных работах Гуссерля, – это тот, кто все время начинает с начала. Это значит, что он не может считать окончательным ничего из того, что знают люди или ученые. Это значит также, что философия не должна себя считать чем-то окончательным в том, что ей удалось высказать истинного, что философия – это возобновленный опыт ее собственного начала, что она целиком и полностью сводится к описанию этого начала, что в конце концов радикальная рефлексия есть осознание ее собственной зависимости от нерефлексивной жизни, каковая является ее исходной, постоянной и конечной ситуацией» (Мерло-Понти).
Самое общее определение философии можно передать словами: философия – это размышления о природе окружающего мира и о месте в нем человека. Это поиск ответов на извечные вопросы: Кто я такой? Где я нахожусь? Что я могу знать? Что мне делать? На что я могу надеяться? По мнению Рассела, философия занимает промежуточное место между религией в ее теоретической части (теологией) и наукой. Но в современном мире то, что предлагает религия в решении главных философских задач, кажется неудовлетворительным, а наука вообще не отвечает на вопросы о человеческих ценностях и смыслах и о роли человека в мире. «Учить жить без уверенности и тем не менее не быть парализованным нерешительностью, по-видимому, важнейшее дело, которое философия в наше время по-прежнему может делать для тех, кто ее изучает» (Рассел).
Современная философия, пользуясь средствами рационального рассуждения и критического анализа, предельно расширила поле своего изучения и раздробилась на множество частных (специализированных по темам или научным отраслям) ручейков, но, как и раньше, ее стержневое содержание делится на шесть главных разделов: метафизика, эпистемология, логика (ее философский аспект), этика, эстетика и политическая теория. Термин метафизика, введенный для ряда трудов Аристотеля, претерпел со временем неоднократные изменения в своем содержании, но продолжает охватывать, главным образом, онтологические проблемы бытия (в формулировке Хайдеггера суть этих проблем: «Почему есть сущее, а не наоборот – ничто?»), а также загадки свободы воли и взаимоотношения духа и материи; эпистемология ищет ответа на вопрос, как и что мы знаем и можем знать; логика пытается разобраться в правилах работы интеллекта; этика занимается уяснением принципов морали; эстетика интересуется природой и истоками эстетического переживания; политическая теория вникает в основания, по которым организуется человеческое общество. Лишь немногие философы, которые причисляются к числу великих, были в состоянии уделить место в своих системах философской проблематике из разных разделов. Большинство же разрабатывало узкий круг вопросов, относящихся к одному или нескольким разделам.
Задача составителя этой книги состояла в том, чтобы, охватив наиболее заметные имена в европейской философии, передать мысли каждого из философов в их оригинальной оболочке, т.е. так, как они выражены самим автором. Любая интересная или важная мысль подхватывается человечеством, развивается и преломляется в различных гранях последующей истории; эта мысль оспаривается, устаревает, тривиализируется и становится бесплодной или, наоборот, выходит на передовую идеологической борьбы или философского анализа и берет на себя роль ведущей и вдохновляющей идеи определенного исторического этапа. Поэтому важно обратиться к первоначальным источникам, чтобы, отряхнув от последующих наслоений, взглянуть новорожденной идее в лицо. Составление подобного рода книги наталкивается на известные трудности. Во-первых, требуется очертить круг оригинальных идей каждого философа. Труды выдающегося философа – это кладезь глубоких размышлений на самые разнообразные темы, частью опирающихся или отталкивающихся от творчества великих умов прошлых времен. Предстоит выделить зерно новой мысли или нового освещения вековых вопросов, терзавших человечество. Составителю помогало ознакомление с творческой деятельностью отдельных философов, устоявшимися взглядами и исторически сложившейся оценкой их идей, изложенных в широко известных и общепризнанных книгах по истории философии и многочисленной справочной литературе. Но даже эта опора не всегда была достаточной, и тогда приходилось делать отбор, исходя из собственных вкусов и интуиций. Другая проблема заключается в поиске в философских текстах содержательно полных и прозрачных, доступных для понимания формулировок. Те, кто ставит философию в один ряд с литературным творчеством и, особенно, с поэзией, иногда говорят о субъективности философии, но эта субъективность отлична от поэтической. В поэзии форма важна не менее, чем содержание, вернее, последнее неотделимо от формы (на которой нередко лежит основная нагрузка «субъективности» произведения), являющейся средством передачи содержания. Философская же идея почти свободна от «поэтической» формы и может быть выражена многочисленными способами, оставаясь той же идеей. Основные характеристики «формы» философских высказываний – содержательная полнота и смысловая ясность. В этом сходство философии с наукой. Отбор таких высказываний, как бы составитель ни старался соблюсти объективность, по необходимости обречен нести печать личных предпочтений и не может рассчитывать на всеобщее одобрение. Цитирование осложнялось также и ограничением текстового объема. Это вынуждало жертвовать многими ценными высказываниями для того, чтобы уложить материал в прокрустово ложе объема. В результате наносился ущерб представлению некоторых интересных и продуктивных мыслителей. Кроме выражений, компактно передающих основные положения философской системы, в философских работах встречаются также высказывания по общим вопросам, которые могут заинтересовать даже тех, кто не собирается глубоко вникать в философские размышления. Поэтому в намерения составителя входило собрать два рода высказываний: одни предназначены для тех, кто желает уяснить стержневые идеи философа, другие – для тех, кому не безразличны уроки мудрости или нравятся афористично емкие выражения и острые наблюдения.
Книга предназначена для широкого круга читателей, и понимание ее основного материала не требует специальной философской подготовки. Тем не менее философия – нелегкое чтение, которое требует особой сосредоточенности и вдумчивости. Философская мысль не всегда может быть расшифрована в четко очерченных семантических категориях. Как и в подлинной поэзии, в философии имеются страницы, которые поддаются лишь «безвопросному пониманию» (М. И. Цветаева). Осмыслять такие тексты (как, например, «трудные» тексты немецкой классической философии или современных французских мыслителей) следует, сначала как бы «почувствовав» интеллектуально то, что в них выражено, и не пытаться во что бы то ни стало сразу разложить этот смысл «по логическим полочкам». (По словам Хайдеггера: «Быть понятым – это смерть для философии», что созвучно высказыванию Шопенгауэра об искусстве: «Настоящее искусство узнается по тому, что в нем всегда обнаруживается нечто, что не удается постичь, несмотря на все усилия».)
Составитель воспользовался опытом книг подобного рода, изданных за рубежом, но предлагаемая работа существенно отличается от тех, какие ему известны, ввиду поставленных задач. Он благодарит М. Г. Альтшуллера за стимулирующую поддержку и советы. Он также глубоко признателен жене и дочери покойного профессора Э. В. Соколова, Тамаре и  Екатерине Соколовым, которые позволили составителю ознакомиться с рядом неизданных рукописей ученого. Идеи, высказанные в этих рукописях, помогли в осмыслении задач и целей книги..
Составитель выражает искреннюю благодарность своей жене Маше  Шисман за ее постоянные внимание и помощь. Без ее содействия эта работа не могла бы увидеть свет.

Б. М. Могилевский.

Купить в интернет-магазинах: