Раскин Д.

Судьба и другие аттракционы: Повести. – М.: Водолей, 2014. – 344 с.

ISBN 978–5–91763–198–1

Дмитрий Раскин – писатель, поэт, драматург, работающий на стыке литературы и философии. В книгу вошли три фантастические повести – три напряженных, захватывающих сюжета, объединенных философской и нравственной проблематикой. Герои произведений Раскина борются со страстями и фобиями, перерастают свои мечты и надежды, свое понимание Добра и Смысла, собственные проекты рая. Ситуации, в которых они оказываются – будь то встреча с внеземным разумом, исследование открытых ими миров или же фантасмагорические игры в Чехии, – заставляют их всматриваться в глубину бытия и в самих себя пристально и беспощадно, и не всем им удается выдержать это напряжение.
Повести построены на сочетании фантастической интриги, философской притчи, жесткого психологизма.




СУДЬБА И ДРУГИЕ АТТРАКЦИОНЫ


 

… счастья для всех! Даром!
Пусть никто не уйдет обиженным!

Аркадий и Борис Стругацкие. Сталкер

 

...  1  ...

Карловы Вары. Арбов в пестрой летней толпе на набережной Теплы.
Арбов представляет собой среднего роста наполовину седого мужчину лет пятидесяти пяти. Через плечо у него небольшая, можно сказать, чисто символическая дорожная сумка, с которой вообще-то выезжают за город до вечера (и то, если снедь для пикника в другой сумке или же в рюкзаке), но никак не за границу. В руках бумажка с адресом. Арбов оглядывает улицу, толпу, дома, горы, что за домами, дышит этим воздухом, подставляет лицо свету – всё делает так, будто старается запечатлеть, запомнить. Видимо, с этим пейзажем у него связано нечто сокровенное, и он сам не ожидал, что это окажется настолько сокровенным для него.
Арбов останавливает прохожих, на ломаном немецком или же школьном английском спрашивает адрес, показывает свою бумажку, но никто не знает. Арбов обращается к официанту на веранде кафе, что нависла над Теплой, тот сначала удивился, потом сообразил, показал в какой-то переулочек, сказал по-русски: «туда, туда».
В переулочке дóма, который ищет Арбов, не оказалось, у здешних прохожих адрес вызывал еще большее недоумение, нежели на набережной.
Арбов заходит в магазинчики, лавочки, наконец, в одной из них пожилая кассирша, изучив его бумажку, радостно закивала, сказала по-русски: «туда, туда», но ее указующий жест был настолько неопределенным, что Арбов покинул лавочку в предчувствии новых недоразумений.

 

...  2  ...

Навстречу Арбову шагает высокий, сухощавый, узкоплечий мужчина, одетый в новенький, с иголочки, костюм-тройку, что мог быть в моде где-нибудь в начале двадцатого века или в конце девятнадцатого, на голове у него соломенная шляпа с круглыми узкими полями, за собой он катит увесистый дорожный чемодан. На вид мужчине лет шестьдесят, может быть, шестьдесят пять.
Арбов обращается к нему на своей довольно смелой версии немецкого, показывает бумажку с адресом. «Так вы тоже!» – мужчина удивился на добротном, почти без акцента русском, показал Арбову точно такую же бумажку, с тем же самым адресом.
Арбов пытается приставить к его бумажке свою так, будто это две половинки, которым положено соединиться в целое. Мужчина не понял этого жеста.
– Стало быть, мы с вами коллеги? – говорит он.
– По несчастью? – живо подхватывает Арбов.
– Не обязательно, – задумался его собеседник. – Ах да, разрешите представиться. Курт Ветфельд.
– Семен Арбов. – Пожимает протянутую руку Арбов.
– Профессор славистики, – говорит Ветфельд. – Отсюда, соответственно, и язык.
– Литератор, – шаркнул ножкой Арбов. – Так сказать, объект ваших научных изысканий.
– Не припомню, – говорит Ветфельд. Пытаясь смягчить, добавляет: – Я специализируюсь на Достоевском.
– Не извиняйтесь. Вы не обязаны меня знать, даже если бы изучали современность. Я не слишком удачливый литератор.
– Не слишком успешный славист, – кивнул Ветфельд, – преподаю в заштатном американском колледже, естественно в провинции.

 

...  3  ...

– Наконец-то! – Ветфельд глазам не поверил, когда адрес на бумажке совпал с табличкой на углу дома.
– Я всегда подозревал, что страдаю географическим идиотизмом, – сказал Арбов, – но чтобы до такой степени!
В холле этого маленького, «домашнего» отеля энергичный господин, скорее всего, управляющий или что-нибудь в этом роде, выпроваживал пару: солидного мужчину с животом под стать его дорожному чемодану и даму, на чьем лице могут быть только два выражения: сознание собственной значимости и глубокое негодование.
Приветливо кивнув Арбову и Ветфельду, управляющий продолжил свое занятие.
– Чудовищное недоразумение, – расшаркивался он перед парой. – Чу-до-вищ-ное! Но никто не виноват.
– Арсений, так вас кажется? – трубила дама. – Вы отдаете себе отчет, кто перед вами? – указующий перст упирается в брюхо ее спутника.
– Именно поэтому, именно поэтому, – частит управляющий, – дабы не подвергать персону, столь значимую.
– Издевается фриц? – поинтересовался мужчина у своей дамы.
– Он русский, – бросила дама.
– Во исправление и дабы загладить, – рассыпался перед ними управляющий, – мы заказали вам номер в «Империале». Вам не придется доплачивать разницу. Что касается платы за нашу… э… культурную программу, завтра же вернем на счет. – Помахал у них перед носом платежкой.
– Дался нам этот «Империал»! – орала дама.
– Ну что наши жалкие три звездочки по сравнению – управляющий жестом изобразил гору, на которой стоит «Империал», и сам « Империал». – Там лужайки для гольфа и всем выдают белоснежные халатики. – Мимика управляющего выражала, что в мире просто не может быть ничего прекраснее белоснежного халатика для отдыхающего.
– А белые тапочки там не полагаются? – съязвил солидный мужчина.
– А здесь, – управляющий скривился от отвращения к собственному отелю. – Наш сервис был бы просто оскорбительным для таких вип-гостей, как вы.
– Плевать мы хотели на сервис,– задохнулась дама. – Нам нужно то, – тут она запнулась, – ради чего все к вам и едут.
– Мы вам и такси заказали… до «Империала». За счет заведения. – Сказано было так, будто для этой пары была бы невыносима сама мысль платить за такси.
– Нам нужно то, – солидный мужчина взял управляющего за руки чуть повыше локтей и чувствовалось, что едва удержался, чтобы не схватить за грудки. – Сам знаешь прекрасно, что нам нужно. И мы проплатили!
– Не торгуясь! – взвизгнула дама.
– Завтра же вернем, – преданно кивал управляющий, но без выплаты расходов по сканированию личности, что соответствует договору и дополнительному соглашению номер…
– Что за (далее последовало нелитературное слово)? – верещала дама.
– Понимаете ли, – управляющий, отпущенный на свободу ее спутником, подхватил ее под руку, начал доверительным шепотом, но так, чтобы слышал сам этот ее спутник, а заодно и Ветфельд с Арбовым, – риски весьма высоки. Я бы даже сказал, высоки неоправданно.
– Что же вы раньше... – начала было дама.
– Намекали, уважаемая, намекали. Говорили открытым текстом. Умоляли не приезжать.
– Что-то я не расслышал. – Ядовитый сарказм солидного мужчины.
– Кричали. Честное слово, кричали, – приложил ладонь к сердцу управляющий, – по всем е-мэйлам и факсам.
– Какова вероятность? – дама перешла на сухой, деловой тон.
– Этого вам никто не скажет. – Шепот управляющего стал еще доверительнее. – Да и что считать риском? Оболочка останется. Ножки, ручки и всё остальное получите по описи, но это, может, будет уже и не он.
– То есть?
– Но не всё так мрачно. – Управляющий окинул взглядом солидного мужчину. – Новая личность вполне может оказаться лучше прежней. То есть я хотел сказать, еще лучше, – зачастил управляющий. – Как в интеллектуальном, так и в душевном плане. Впрочем, может, я просто перестраховываюсь. Словом, решать, безусловно, вам.
Мучительная работа мысли, отразившись на лице дамы, не добавила ему прелести или же очарования.
– На одной чаше весов, – помогал своей собеседнице управляющий, – то, за чем вы, собственно, сюда и ехали, на другой то, что я сейчас сказал.
– Думаешь, это так сойдет тебе с рук? – взорвался солидный мужчина. – Приготовься к неприятностям и по линии МИДа, и в судебном порядке. Мой адвокат завтра же...
Портье подхватил их чемоданы и бросился к выходу.
– Танки давно мы к вам не вводили, – шипел солидный мужчина, выходя вместе со своей дражайшей вслед за чемоданами.
– Он русский, – сказала дама.
– Значит, давно не вводили к нам.

 

...  4  ...

«Прошу вас, господа», – управляющий пригласил их к стойке ресепшен и открыл свой журнал.
– Семен Арбов, – принялся записывать, не дожидаясь пока Арбов представится.
– Он самый. – Арбов думает, что здесь надо говорить в том тоне, в каком управляющий сейчас общался с только что выдворенной парой.
– Цель приезда? – управляющий дает понять, что в таком тоне говорить необязательно.
– Ну, вы понимаете, – замялся Арбов.
– Курт Ветфельд. – Управляющий записывал в журнал.
– Да, – подтвердил Ветфельд, понимая, что управляющий в подтверждении не нуждался.
– Цель приезда та же? – управляющий не отрывался от писанины в своем журнале.
– Думаю, да, – кивнул Ветфельд.
– Что же вы, господа, – управляющий выразительно глянул на сумочку Арбова и костюм Ветфельда. – Это, надо полагать, – он уставился на Арбова, – вы считаете, что после того… что будет – вам ничего уже больше не надо? Вы, – это он уже Ветфельду, – хотите заглушить свой страх маскарадом? Впрочем, если это вам поможет, кто же против.
– То есть не поможет? – попытался спросить Ветфельд.
– Обычно не помогает, – вдруг по-доброму сказал управляющий, – но в вашем случае… Я к тому, что заранее вообще ничего нельзя сказать. Пожалуйста. – Подает им ключи. – Располагайтесь, отдыхайте. Через час, если вы не против. – Он кивнул на дверь на противоположной стене холла. – Встретимся в ресторанчике.

 

...  5  ...

Маленькая уютная зала ресторанчика. За столом Арбов, Ветфельд, управляющий. Арбов переодел майку, Ветфельд всё в том же своем костюме, только без соломенной шляпы, управляющий в бабочке и в каком-то трогательном, но весьма поношенном жилете, что, впрочем, и делало его столь трогательным.
Входит женщина, при ее появлении все трое встали. На вид ей лет сорок. Она скромно одета. Простота одежды, казалось, подчеркивает красоту лица, только красиво ли оно? Но в нем есть та глубина, что не может не волновать в отличие от стандартной, усредненной красоты.
– Знакомьтесь, – улыбнулся управляющий.
– Лидия. – Женщина подала руку Арбову.
– Семен. – Пожал ее длинные пальцы Арбов.
– Лидия. – Женщина подает руку Ветфельду.
– Курт Ветфельд. – Он чуть было не поцеловал ей руку, но одернул себя, посчитав за влияние этого своего старомодного костюма.
– Лидия приехала из Италии, – пояснил управляющий. – Третье поколение эмигрантов.
– Слава богу, нет, – улыбнулась Лидия. – Эмигрант в третьем поколении это уже диагноз, приговор, я не знаю. Может быть, я не итальянка, да… но и не эмигрант.
В её лице, в осанке, в самом голосе было что-то, от чего сразу же становилось ясно: её никогда не назовешь Лидой, Лидочкой или еще как, даже сдружившись с ней, даже если окажешься с ней в постели.
– Итак, давайте начнем, – сказал управляющий мягко, – меня зовут Арсением. Имя, как вы, конечно же, поняли, вымышленное. Но это неважно для вас. Да и для меня неважно. То есть зовите меня управляющим, не обязательно с заглавной буквы, я на этот счет без комплексов, но если кто-то предпочитает имя… может, это и создаст иллюзию доверительности. Но это будет иллюзия, и только. Здесь всё будет более-менее иллюзорным, кроме того, зачем вы сюда приехали, за что заплатили деньги. – Управляющий делает паузу. – Отнеситесь к тому, с чем столкнетесь здесь, как к реальности. Иначе с какого-то момента вам начнет казаться, что вы объект чьих-то манипуляций, статист в чужой, и тому же параноидальной постановке, подопытный кролик и так далее, по нарастающей. И здесь подозрения падут на меня. – Управляющий усмехнулся. – Я вам объясняю в интересах самосохранения. – Снова пауза. – То, что случится с вами здесь – это реальность. И уж никак не спецэффекты, не галлюцинации – не ищите простых объяснений. И не торопитесь терять рассудок, если что… – не ищите легкого выхода. – Управляющий встает, начинает расхаживать по залу. – Мы лишь создаем условия для возникновения реальности, но мы практически не можем на нее влиять. Равно как на ваши действия, чувства, мысли. Как всё это сделано? Вы не должны об этом, понимаете?! Если будете искать шестеренки, приводные ремни, разбирать на винтики, гайки… Пригоршню гаек получите.
– То есть мы должны просто верить? – Арбов не хотел, конечно, говорить с сарказмом.
– Сомневайтесь, ради бога. Но в целом. Понимаете, в целом. У нас не так давно был ученый-физик – он принялся изучать. Это была его борьба за достоинство… это он сопротивлялся своей реальности, что возникла здесь для него… он кое-что открыл.
– Стало быть, это познаваемо? – обрадовался Ветфельд.
– Отчасти, да, – кивнул управляющий. – Мы ведь сами точно не знаем, как, – управляющий подыскивал слово, – всё это работает. Сами пытаемся изучать. Но он потерял то, за-ради чего сюда ехал, во имя чего и решился, рисковал. Ради знания он пожертвовал смыслом.
– Которого, возможно, всё равно бы не нашел, – ввернула Лидия.
– Возможно, – согласился управляющий.
– Извините, а кроме нас троих еще кто-то предполагается? – вдруг спросил Ветфельд.
– Вы же видели, как мы сегодня избавлялись от тех, кто…
– Это чтобы они не мешали нам, – перебил Арбов, – или потому что они действительно могли навредить себе?
Управляющий промолчал.
– Но то, что привилегированное быдло, – продолжал Арбов, – получило от ворот поворот – само по себе приятно… Ради этого уже стоило, – добавил он не без самоиронии.
– Но а всё-таки, каковы реальные риски? – спросил Ветфельд. – Мы же понимаем, что вы сегодня просто припугнули назойливую пару.
– Иногда они существенно выше, – успокоил его управляющий, – но не так грубы, разумеется, как я говорил, – управляющий глянул на Арбова, – вашим соотечественникам.
– Значит, всё это серьезно, – сник Ветфельд.
– Это настолько индивидуально и не просчитываемо... – начал управляющий.
– Как в жизни? – непонятно было, Лидия обрадовалась или же это был сарказм.
– Примерно так. Только, может быть, здесь несколько больше будет зависеть от вас. (Не за этим ли вы и рвались сюда?) Впрочем, тоже не обязательно. Единственное, что могу сказать со всей определенностью, – управляющий снова сел за стол на свое место, – вы будете нашим постояльцами в течение двух недель и никого кроме вас в отеле не будет.
– Ну а те, кто стремился попасть к вам за все эти годы, – начал было Арбов.
– Те, кто стремился, или те, кто попадал? – уточнил управляющий.
– Вы, наверное, их как-то… классифицируете? – Ветфельд пытался быть ироничным.
– Приходящие к нам, – управляющий понял его, – делятся на две категории. Первые – это те, кто считает, что здесь, – управляющий показал пальцем в пол так, будто имелось в виду здесь именно, – сбывается желание. То единственное, самое-самое, что порой не зависит от знания самого человека о нем. (Как вы, наверное, знаете.) Он, предположим, хочет войти в историю, создать шедевр на все времена, а получает, скажем, щенка или котенка, ну, или его женщина вдруг начинает относиться к нему с несколько большим пониманием, жалеет его и так далее, – управляющий привстал, уперся ладонями в стол, подался вперед, – мы тоже до поры считали, что здесь воплощаются мечты, но всё оказалось сложнее. – Управляющий сел, точнее, плюхнулся на свой стул, откинулся на его спинку, – те, кто приходил за мечтой, весьма часто нарывались на то, чтобы узнать о себе правду. А правда, ладно, если б была страшна или, скажем, жестока – она очень часто оказывается унизительной.
– Если воплотится мечта, исполнится желание, – задумался Арбов, – может быть, изменится сама эта правда, перестанет быть столь жестокой или же стыдной?
– А что, если правда такова, – возразил ему Ветфельд, – что, узнав ее, он открывает бессмысленность мечты, отказывается от воплощения… чтобы не осквернить мечту собой или же воплощением?
– А были те, кто получил не котенка все-таки, а возможность создать шедевр, обессмертить себя? – спросила Лидия.
– Были, – кивнул управляющий, – но они, как правило, упускали главное, тем самым обворовывая свои будущие шедевры, заранее задавая им пределы, загоняя в рамки. А бессмертие, что же… оно может быть достаточно плоским.
– Ну, а как насчет разных там наполеонов, гитлеров, бен ладенов и прочих? – поднял руку Арбов.
– Я же говорю, – управляющий был терпелив, – приходят за мечтой, получают правду, но в их случае это бессмысленно, а в своем праве на воплощение они не сомневаются, в отсутствии воплощения видят происки, заговор, так что мы стараемся отсеивать таких на подступах. К тому же с ними скучно.
– А те, кто пришел, предположим, избавить близкого человека от рака? – Лидия заставила себя спросить невозмутимо.
– Их оказалось не так уж много, – отвел глаза управляющий, – не тех, кто пришел, а тех, у кого это действительно было тем самым желанием.
– А вторая категория приходящих к вам? – Ветфельд сидел весь покрытый пóтом.
– Те, кто приходит за другим вариантом судьбы. Они, в свою очередь, подразделяются на тех, кто хочет изменить судьбу, и тех, кто просто хотел бы посмотреть: как было бы, если… Из-за них, наверное, мы и стали называть происходящее здесь аттракционом.
– И что? – напряженное лицо Лидии.
– Чаще всего у них один вариант не-судьбы меняется на другой. – Управляющий обрывает самого себя. – Не хочу ёрничать здесь. Новый вариант часто оказывается «лучше», что ли, может быть, счастливее, но это опять же именно не-судьба.
– А вы что, так вот знаете, где одно, где другое, – перебивает Лидия. – Каким прибором вымеряли, на каких весах?
– Где уж нам, – вздохнул управляющий. – Но чего-то нет у всех у них во всех их вариантах. И если бы не было чего-то такого, недостижимого – нет того, что может, должно быть, они упускают… – Управляющий сбивается. – У них не получится никогда.
– Почему вы выбрали именно нас? – этот жесткий голос Лидии.
– Потому, наверное, что вы все трое не знаете сами, чего хотите от нашего аттракциона, зачем вообще приехали сюда.
– Но я-то знаю, – громко, но как будто сама себе говорит Лидия. – То есть я знала. – После короткой паузы. – И что? Эти мои рефлексии тоже учтет ваш аттракцион, когда будет решать: осчастливить ли меня воплощением мечты или порадовать правдой?
– Правда? – пожал плечами Ветфельд. – Что, я не знаю правды о себе?
– Она страшна или горька? – не зная сам почему поддел его Арбов.
– Она унизительна. – Ветфельд встал и вышел.
– Как было бы просто, если б наши аттракционы (во множественном числе будет точнее) наделяли счастьем, – сказал управляющий. – Но оказалось, далеко не всем на самом деле нужно было счастье.

 

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Купить в интернет-магазинах: