Тюрина Оберландер М.

Музыка слов: Стихи и проза. – М.: Водолей, 2013. – 448 с.

ISBN 978–5–91763–172–1

«Музыка слов» – новая книга Марины Тюриной Оберландер, в которой представлены как её поэзия, так и прозаические произведения. Речь автора замечательна сочетанием классической сдержанности и непосредственности интонаций, раскованностью и в то же время строгостью формы, зоркостью взгляда и широтой границ её художественного мира, в котором Россия и зарубежье, языки русской и мировой культуры, жизнь и природа дальних и ближних стран сливаются в увлекательное и счастливое целое.

 


КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

 

Марина Тюрина Оберландер, поэт, переводчик, прозаик. Родилась в Ленинграде, в семье выдающегося учёного-почвоведа, академика И.В. Тюрина.
Закончила в 1972 г. филологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова и в 1980 г. аспирантуру того же факультета. По специальности филолог-скандинавист.
Работала преподавателем датского языка в Дипломатической Академии МИД СССР, а после аспирантуры – редактором в издательствах «Прогресс» и «Радуга».
С 2000 г. живет с мужем Леонардом в Вашингтоне, США.

Переводы печатались, начиная с 1976 г., в «Литератуpной газете», журналах «Иностранная литература», «Весь свет», «Крокодил», альманахе «Поэзия» (изд-во «Молодая Гвардия»), антологиях «Современная датская поэзия», «Современная норвежская поэзия» (изд-во «Радуга»).
Самые крупные работы: роман Барбары Картленд «Революция в любви» (пер. с английского, изд-во «Панорама») и книга «Дания и Россия – 500 лет» (пер. с датского, изд-во «Международные отношения»), посвящённая 500-летию установления дипломатических отношений между Pоссией и Данией.

В 2008 году в издательстве «Водолей Publishers» вышла первая книга оригинальной поэзии автора «На остром рубеже пространства», в которую также вошли ранее не публиковавшиеся переводы с датского, норвежского и английского языков. За этим последовали публикации в международных журналах «Большой Вашингтон» и «Время и место» (2009–2013 гг.), чтение лекций о современной русской литературе в Нью-Йоркском Университете, Международном Центре Вудро Вильсона в Вашингтоне и Пушкинском Доме в Лондоне, а также плодотворное сотрудничество с московским композитором Виктором Аграновичем, ознаменованное выходом в 2013 г. альбома «Когда врывается любовь».

«Музыка слов» – вторая книга поэзии и прозы Марины Тюриной Оберландер.


 

ЗНАКИ ВРЕМЕНИ:  ЗАМЕТКИ ПРИСТРАСТНОГО ЧИТАТЕЛЯ

 

Как-то на заре туманной юности, а скорее на пороге профессиональной зрелости мне встретилось «Размышление о времени» Пауля Флеминга (1609–1640), немецкого поэта эпохи барокко. Русский его переводчик, Лев Гинзбург, сохранил в нём все оттенки мыслей и чувств мятущегося барочного сознания, так же как и отточенную форму. Восемнадцать строк стиха вместили наивность юности (Во времени живя, мы времени не знаем / Тем самым мы себя самих не понимаем); обретение зрелости (Но время – это мы! Никто иной. Мы сами!); наконец, стоическое приятие того, что «время без времён когда-нибудь придёт и нас из времени насильно уведёт». Камертон этого стиха звучит в памяти не так уж часто, но всегда – со смыслом и ко времени.
Страницы новой книги Марины Тюриной Оберландер «Музыка слов. Стихи и проза» напомнили мне музыкальную и смысловую пластику этого давнего поэтического раздумья, и именно так открылась мне доминанта сборника: время и его знаки – такой она видится пристрастному читателю поэзии и лирической прозы Марины спустя несколько лет после выхода её первой поэтической книги.
Комментируя сборник 2008 года, я находила «связующую нить» между стихами ранними и зрелыми в мотивах, в стилистике, в интонационном строе. Но суть-то и тогда, пожалуй, крылась в том неожиданном и стремительном прорыве поэзии Марины в коммуникативное пространство – через острые рубежи пространства физического, сквозь кружево памяти, благодаря музыке слов. Я остаюсь пристрастным читателем и её новых стихов: вероятно, потому, что принадлежу к тому же поколению, что и автор, а значит, узнаю и принимаю (и сердцем, и умом…) в иных стихах Марины Тюриной «эффект реальности», не только эффект выразительности. Но не менее привлекают в поэтическом языке и смысле новой книги те моменты, когда открывается не(у)виденное.
В наше время (как не вспомнить Флеминга!) чтение поэзии нередко обостряется чувством тревоги из-за того, что тончает и рискует оборваться связующая нить между поэтом и его читателями, что поэтическая речь «вымывается» из обихода, тогда как языковые стереотипы нынешнего будничного существования активно теснят сферу воображения и фантазии. Однако в «Музыке слов» органично сосуществуют быт и бытие, сиюминутное и вечное, и чувство ускользающего времени, своеобразного «конца истории», в том числе – истории огромной разноязыкой Поэтической Эпохи – отступает.
Новая книга Марины Тюриной Оберландер вобрала самые разнообразные мотивы и темпоритмы. Её поэтическая структура продумана до мелочей и не требует от критика дополнительных комментариев. Поэтому поисками единства и различий в звучании её Сюит, Альбомов, Вариаций, Рондо и Рондо-фантазий, соотнесением музыкальных и лирических жанров в замысле отдельных циклов каждый из читателей волен заниматься по своему усмотрению. Подчёркнутая композицией книги сознательная «музыкализация» словесного творчества определена и вечным родством этих искусств, и его особым современным воплощением, когда их сродство может становиться ритуальным (Doloroso, Lacrimoso, Appassionato) или же карнавальным (Leggiero, Scherzando, Agitato). Кроме единства музыки и поэзии, в текстах Марины встречаются на равных поэзия и архитектура, искусство экфрасиса – словесное воспроизведение живописных полотен и скульптур, – и присущее издавна её поэтической манере искусство поэтического пейзажа.
В такой синкретической перспективе и проявляются в произведениях сборника знаки времени. Никакой эзотерики, хотя символы встречаются часто. Даже пристрастный читатель не склонен впадать по этому поводу в эйфорию: символы, метафоры, метонимия, эллипсис… Однако снова напоминает о себе Флеминг: Но время – это мы! Никто иной. Мы сами! Отдавая нам свое видение минувшего пятилетия, отдавая и себе отчёт в том, что сохраняет время и охраняет слово, Марина верна себе, той экзистенциальной радости бытия, которая ей присуща, и которой она всегда готова поделиться с людьми, с миром – идя по пустынной улице или пребывая в суете очередного публичного маскарада. Останавливая мятущееся время, акцентируя его радости, горести, тоску и наслаждение, поэт артистично вершит свой труд, вспоминая и возрождая время ушедшее, но не утраченное. По «гамбургскому счету», пристрастному читателю важно, что в этом её (и нашем) времени моменты Истории уживаются с мгновениями своей, персональной истории, что кружение в ритме рондо переходит в рассыпчатое стаккато «фонтана словесных брызг», что весь континуум мировой культуры втянут в это коловращение изящных искусств. Воспоминания о значительных людях, местах, событиях духовных и обыденных могли бы стать просто материалом, с помощью которого фиксируются факты внутренней и внешней жизни. Однако поэтическое время не поддаётся исторической реконструкции, и его можно воплотить в музыке слов (и добавим, – положить на музыку) при условии, что это «наше время» возрождено во всей своей непосредственности, как поток внутренних состояний, импульсов, ассоциаций.
Только последнюю свою поэтическую Сюиту Марина назвала «Игрой в жизнь». Однако эта метафора представляется мне очень значимой. Среди включённых в этот цикл стихотворений – ироничные эскизы, пародии, гротеск и сарказм. В то же время, это удачный и ёмкий образ, в котором раскрываются центральные мотивы всей книги, определяется, пусть индуктивно, основной принцип восприятия творчества, подчёркивается элемент самоанализа, важный для современного как поэтического, так и критического сознания.
Понятие «игра в жизнь» создаёт логичный переход от стихов к Тетради четвёртой – к прозе. Это новое для читателей проявление литературного дарования автора, хотя, как свидетельствует датировка, к малой прозе, рассказу Марина обращалась достаточно давно. Я бы отнесла эти её тексты к лирической прозе, литературному феномену, также пребывающему в «наше время» на грани исчезновения, – но обогащённому фантастикой, литературными аллюзиями, с игровым преувеличением некой «гламурности», и со щемящей нежностью к субъектам и объектам повествования (будь это «Собачья жизнь», «Увидеть Париж…», «Семь восьмых»). Особо хотелось бы выделить именно те рассказы, где по-своему проявился присущий автору дар «перевоплощения»: как оказалось, умение поменять фокус восприятия не только языковой картины мира, но и его когнитивный ракурс, некогда характерное для художественных переводов Марины, органично воплотилось в её прозе. И тогда читателю открывается не(у)-виденное: будь-то хитроумная собака Мотя или старинная виолончель.
Прошлой книге я желала неравнодушного читателя. Судя по всему, таковой существует – пусть рассеянный во времени и пространстве. Остается пожелать такому читателю встречи с «Музыкой слов».

 

Наталия Жлуктенко,
профессор кафедры зарубежной литературы
Киевского национального университета имени Тараса Шевченко

 






Поэзия – музыка слов
музыка – поэзия звуков
положите одну на другую
и получится песня
остаётся найти голос
который её исполнит




NTRODUCTIO

Прошло пять лет
и утекло воды
с тех пор
я знаю с точностью
немало
и солнца свет
и чары темноты
мои труды венчают от начала
благословляю сумерек часы
полночный всплеск
рассветы и закаты
и блеск горошин утренней росы
на вереска лиловых перекатах
пять лет любви
и горестных потерь
моих друзей и близких
и далёких
я предъявить читателю теперь
могу как есть
без лишних экивоков
от книги к книге брошенная нить
вплетает песни в полную корзину
и не устать судьбу благодарить
за наречение – Мариной


СВОБОДА СТИХА

Когда дано нам ощутить
стиха свободное дыханье
к чему стремленье обрядить
его во знаки препинанья

поэзия должна дышать
зачем ей лишние тенета
и вольно ей самой решать
как перешагивать запреты

поэзии дано парить
канону жёсткому не внемля
и не обуздывая прыть
на грешную спускаться землю

да что с того, что я в конце
строки поставлю запятую
или с усмешкой на лице
отточье метко нарисую

напрасно стих мне усмирять
который с неба в руки льётся
а не испить его – и вспять
он верным выдохом взовьётся



ОТКРЫТИЕ МИРА

Я фантазёром был рождён
по деда строгому признанью
и беззаветно осуждён
на счастье жаждою познанья

но волей власти пригвождён
к семьёй обжитому пространству
я часто видел тот же сон
и в нём присутствовала странность
которая меня влекла
как парус гордой Бригантины
мечтой любви за океан
в другие долы и равнины

сбылось
и хрупкая мечта
явила зримо очертанья
условно годы отсчитав
с присущим ей очарованьем
и мне открыла свет иной
другие страны и народы
и голос нераспетый мой
обрёл желанную свободу

но счастье мне дано не в том
что мир отведал я воочью
а в том
что я в себе самом
его доведал средоточье



ЗАВЕЩАНИЕ

Я не оставлю вам черновиков
и испещрённых символами книжек
обрывки недописанных листков
огонь обворожительный долижет

я не хочу
чтобы в моей душе
недобрые закопошились руки
раскладывая в мелкие клише
мои любви
печали
и разлуки

я женщина
которая – поэт
я не стремлюсь ничью заполнить нишу
но я хочу
чтоб голос мой услышан
был до заката мной взошедших лет

и я оставлю чистые стихи
нестыдно обнажённые потомкам
смутив сердца в скрещении стихий
пером пронзительным и тонким



 

ПРЕДНОВОГОДНЕЕ ТОМЛЕНЬЕ
ВАРИАЦИИ

 

ЁЛОЧНЫЙ БАЗАР

Я рождественских елей
одурманена праздничным запахом
водворяюсь средь них
выбирая подругу для нас
чтоб её нарядить
обратив непосредственно к западу
профиль яркой звезды
сочинённой тобой про запас

Шпиль державный манит
но звезда помнит первую ёлочку
как и первую зиму
сотворившую нам сватовство
и пусть снега опять
нет –
и сотни смолистых иголочек
чуть дрожат на пригорке
предвкушая своё щегольство

Как мне жаль вас
от жизни до срока отрубленных
в ожидании праздника
вдвинутых вдоль мостовой
но ещё больше жаль
не дождавшихся
так и не купленных
в сиротливые щепки
разобщённых и слитых с землёй



AGITATO

Сдувают листья с плиток и газонов
ревут моторы и плюёт бензин
остатки позднего осеннего сезона
молотит шар нутром неотразим

к зиме вовсю стрекочет подготовка
соцветья электрических гирлянд
деревья голые опутывают ловко
являя рук невиданный талант

фонтан с шампанским брызжет в магазине
и дразнит нос рождественский пирог
а Санта Клаус едет в лимузине
подарки доставляя на порог



РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ДЕНЬ

Потолок в сиреневых разводах
ель огнями разноцветными горит
и беззлобно плюнув на погоду
я венок повешу на двери

дождь мешается со снегом вполовину
удручённо мокнут в небе облака
нерождественскою выглядит картина
припорошенная праздником слегка

но веселье правит
вовлекая
недоверчивых в святое существо
и несётся весточка благая
что сегодня снова Рождество



КАРДИНАЛ

Сидит на ветке красный кардинал
кругом пейзаж безрадостно унылый
спадает снег – задумчив и устал
бежит ручей – застенчивый и хилый

дерев безлистных остовы торчат
туманный горизонт не закрывая
совиный лик в квадрате кирпича
запечатлела выпуклость сырая

и мутных туч нависшие холмы
своей громадой души пригибают
опутывая праздные умы
в рассветный час – а он не улетает

пятном алеет сквозь лохматый снег
душе от сна даруя пробужденье
и день субботний начинает бег
в погоню за лукавым озареньем

прошло полдня – дань отдана листу
пейзаж дополнен серой струйкой дыма
а кардинал – как будто на посту
на дереве сидит невозмутимо



ДЕКАБРЬ 2009
Global Warming

Завален снегом Вашингтон
не часто деется такое
кичливо вязаный помпон
венчает шапку с головою

салазки тащит детвора
седлает круглые тарелки
и под весёлое ура
пугливо в россыпь скачут белки

на авеню сугробов ряд
машины по уши увязли
упорный умник вдругорядь
лыжню прокладывает связно

в снежки играет Белый Дом
и кто-то в парке лепит бабу
взвывает Хаммер под окном
ныряя в скользкие ухабы

и в оцеплении ума
предновогоднее томленье…

на Вашингтон сошла зима
какое к чёрту потепленье?

2009



НОВЫЙ ГОД

Двенадцать месяцев в году
но быстро время пролетает
и вот уже декабрь вздыхает
прощаясь с нами на ходу

и незаметно как и встарь
к дверям на цыпочках подкрался
и белым хлебом показался
новейшей выпечки январь

и удивился
в кой-то раз
что ожидают как и прежде
его с любовью и надеждой
и верой в то
что не предаст

и принесёт с собою год
который радостью и счастьем
закроет прежние ненастья
и миром души обоймёт

2010



НОВОГОДНИЙ КАНУН

Новогодний канун
но не пахнет зимой и в помине
облака надо мной
громоздятся в тугую гряду
на бейсбольном плацу
как в продутой ветрами пустыне
одинокий игрок
проявляет усердье к труду
в оголённом саду
доцветают последние розы
пара уток летит
над упрятанной в дымку рекой
суеверий клубок
размотается в год високосный
и природа вокруг
источает нездешний покой

2011



ПРОЩАНИЕ С ВИСОКОСНЫМ ГОДОМ

Конец мы света пережили
предвозвещенье сгинет в ночь
и ветер
взвинчиваясь в жиге
уж гонит високосный прочь

и тот уходит неуклюже
без сожаленья
не спеша
качаясь на озябших лужах
в предновогоднем антраша

его никто не провожает
цветами
маршем
иль трубой
и он
в поношенной пижаме
в трёхлетний скатится покой

и мы о нём не скоро вспомним
в рассветных искрах января
в разгар веселий неуёмных
мечту о будущем творя

2012



СТАРЫЙ НОВЫЙ ГОД

Город тонет в тумане
нераскрытом обмане
пелена обнимает
по пути фонари
и сквозь серость и морось
новогоднюю повесть
ты начни
и по вёрстам
для меня сотвори
мы скользим по асфальту
из наушников альтом
наплывает Вивальди
и поёт у костра
в смутном дыме фантазий
легковесная фраза
звёздной россыпью стразов
разобьёт баккара
и шампанского брызги
сбросив прошлого призрак
бросят будущий вызов
неокрепшей душе
и в плену наважденья
сделав шаг к восхожденью
я приму возрожденье
в именном падеже

2013

Купить в интернет-магазинах: